01:24 

quirischa
администратор
(с капибарой на аватарке)
27 января 1945 года советские войска освободили концлагерь Освенцим. В этот день сейчас отмечается Международный день памяти жертв Холокоста - шести миллионов убитых евреев, а в Германии также - День памяти всех жертв национал-социализма, погибших в концентрационных и трудовых лагерях, тюрьмах, на невольных работах и в центрах умерщвления.

* * *

Читая биографии людей, которые занимались эвтаназией, появляются значительные сомнения относительно убедительности стремления врачей приобщиться к идее расовой чистоты. Действительно ли была такая нацистская утопия, ради которой они продавали свои души, или же это было глубокое и абстрактное чувство принадлежности к некому целому – чувство избавления от индивидуального уничтожения, так сказать, возможность стать бессмертным.

Давайте посмотрим на тех врачей, которые совершали эти убийства. Мы знаем о детальных биографических фактах многих врачей-убийц, была напечатана биография доктора Фальтлхаузера (PÖtzl, 1995), директора моей больницы. Наиболее поразительное и тревожное заключение наших исследований состоит в том, что большинство докторов, ответственных за такие действия, не были аморальными людьми, которые вынуждены были действовать в ненормальной исторической ситуации. Это было бы очень удобное объяснение. Напротив, этого они были культурными, высоко образованными, гуманными людьми высокого профессионального уровня. Как я сказал бы в Германии, это были такие же люди как Вы и я. Что должно случиться, при каких обстоятельствах человек начинает вести себя подобным образом? Как бы я себя повел? На этот вопрос чрезвычайно важно ответить, особенно если мы хотим извлечь урок из прошлого, для того, чтобы строить будущее. Давайте спросим д-ра Фальтлхаузера, какова была его мотивация. После окончания войны в 1945 году он написал следующее:

«Эвтаназия душевнобольных выполнялась на основе декрета «Фюрера». Этот декрет являлся не только особым принудительным условием, но был также обязанностью. Декрет представлял собой результат слушаний и вышел в свет как соглашение между Министерством внутренних дел Рейха и Министерством юстиции Рейха. Декрет имел законную силу. Он был подкреплен специальным указом, который не был опубликован, но было объявлено о том, что он обязателен для исполнения».

«Я государственный служащий с 43-летним стажем работы. Как государственный служащий я был научен абсолютно во всем следовать господствующим приказам и законам, таким образом, я рассматривал Декрет об эвтаназии как закон. В каждом случае решение принималось в результате добросовестного изучения определенного случая специалистом. Здесь я хочу ясно отметить, что я, как и почти все немецкие директора психиатрических больниц, ничего не мог сделать с первой частью декрета. Я всегда добросовестно следовал гуманным установлениям и был абсолютно убежден, что, действуя в соответствии с легальными и законными условиями, исполняю свои обязанности. ... Я действовал не с намерением преступления, а напротив, они делались с осознанием того, что я действую милосердно по отношению к несчастным созданиям, с намерением освободить их от страданий тогда, когда отсутствует какой-либо способ спасти их или улучшить их состояние, следовательно, я действовал сознательно как истинный и честный доктор. Только этот доктор, будучи человеком, который пережил страшную судьбу падения до уровня животного в сотнях и сотнях случаев в течение его службы душевно больным ... только он в действительности знает, как понять то, что эвтаназия может быть не преступлением против человечности, а скорее чем-то противоположным».

Медсестра формулирует то же самое другими словами:

«Я жалела пациентов, но меня не спрашивали, хочу я или нет, я должна была следовать указу врача. Я чувствовала себя обязанной выполнять данную клятву, исполнять свой долг. Хотя мне сейчас говорят, что данная мной клятва обязывала меня только хранить молчание, а не фактически убивать, я отвечаю, что кто-то должен был это делать, и доктор сказал, что выбрали меня. Доктор доверял мне, чтобы я исполняла его приказания».

Мы видим абсолютно иерархичную систему. Настолько иерархическую, что она освобождала всех членов от любой моральной ответственности. Цепочка ответственности кончалась на «Фюрере», которому передаются все полномочия. Главный нацистский идеолог Розенберг использовал метафору, которая иллюстрирует это лучше каких-либо других слов. Он сказал: «Новый немецкий стиль ... это стиль марширующей колонны, не важно где, или к какому концу она придет, этой марширующей колонной можно управлять». Совершаемые зверства, страдание и смерть не воспринимались как последствия собственных действий. Положение, в котором действовали не индивидуально, изменяло состояние избыточной индивидуальной совести. Отказ от индивидуальной ответственности, как сказал Беттельхейм (1982) ведет к ужасному состоянию внутреннего мира, который в условиях отсутствия неопределенности, самокритики и морального контроля порождает зло. Ганах Арендт (Hannah Arendt, 1963), свидетельствуя на суде по делу Эйхмана, говорил о банальности, заурядности и вездесущности зла, проистекающего из тоталитарной системы. Этот мир, чувство безопасности и всеохватывающее членство, избавление от угрызений совести, «марширование в колонне» - все это результат тоталитарной системы – и плата за смерть души.

www.npar.ru/journal/2006/3/killing.htm

@темы: Грустное

URL
Комментарии
2019-01-25 в 18:02 

Bats
Bats
:(

     

QQ

главная